Неточные совпадения
В женском вопросе он был
на стороне крайних сторонников
полной свободы женщин и в особенности их права
на труд, но
жил с женою так, что все любовались их дружною бездетною семейною жизнью, и устроил жизнь своей жены так, что она ничего не делала и не могла делать, кроме общей с мужем заботы, как получше и повеселее провести время.
Живя старою жизнью, она ужасалась
на себя,
на свое
полное непреодолимое равнодушие ко всему своему прошедшему: к вещам, к привычкам, к людям, любившим и любящим ее, к огорченной этим равнодушием матери, к милому, прежде больше всего
на свете любимому нежному отцу.
Я узнал только, что он некогда был кучером у старой бездетной барыни, бежал со вверенной ему тройкой лошадей, пропадал целый год и, должно быть, убедившись
на деле в невыгодах и бедствиях бродячей жизни, вернулся сам, но уже хромой, бросился в ноги своей госпоже и, в течение нескольких лет примерным поведеньем загладив свое преступленье, понемногу вошел к ней в милость, заслужил, наконец, ее
полную доверенность, попал в приказчики, а по смерти барыни, неизвестно каким образом, оказался отпущенным
на волю, приписался в мещане, начал снимать у соседей бакши, разбогател и
живет теперь припеваючи.
— Идем ко мне обедать. Выпьем. Надо, брат, пить. Мы — люди серьезные, нам надобно пить
на все средства четырех пятых души.
Полной душою
жить на Руси — всеми строго воспрещается. Всеми — полицией, попами, поэтами, прозаиками. А когда пропьем четыре пятых — будем порнографические картинки собирать и друг другу похабные анекдоты из русской истории рассказывать. Вот — наш проспект жизни.
Пролежав в комнате Клима четверо суток,
на пятые Макаров начал просить, чтоб его отвезли домой. Эти дни,
полные тяжелых и тревожных впечатлений, Клим
прожил очень трудно. В первый же день утром, зайдя к больному, он застал там Лидию, — глаза у нее были красные, нехорошо блестели, разглядывая серое, измученное лицо Макарова с провалившимися глазами; губы его, потемнев, сухо шептали что-то, иногда он вскрикивал и скрипел зубами, оскаливая их.
Возлелей же князя, господине,
Сохрани
на дальней стороне,
Чтоб забыла слезы я отныне,
Чтобы
жив вернулся он ко мне!»
Далеко в Путивле,
на забрале,
Лишь заря займется поутру,
Ярославна,
полная печали,
Как кукушка, кличет
на юру:
«Солнце трижды светлое!
Она была из старинного богатого дома Пахотиных. Матери она лишилась еще до замужества, и батюшка ее, состоявший в
полном распоряжении супруги, почувствовав себя
на свободе, вдруг спохватился, что молодость его рано захвачена была женитьбой и что он не успел
пожить и пожуировать.
Тазы
на Такеме те же, что и в Южно-Уссурийском крае, только менее подвергшиеся влиянию китайцев.
Жили они в фанзах, умели делать лодки и лыжи, летом занимались земледелием, а зимой соболеванием. Говорили они по-китайски, а по-удэгейски знали только счет да отдельные слова. Китайцы
на Такеме были
полными хозяевами реки; туземцы забиты и, как везде, находились в неоплатных долгах.
В настоящую минуту тепленькое место директора в узловско-моховском банке и довольно кругленькая сумма, получаемая им в опекунском совете по опеке над Шатровскими заводами, давали Половодову
полную возможность
жить на широкую ногу и придумывать разные дорогие затеи.
Птицын
проживал в Павловске в невзрачном, но поместительном деревянном доме, стоявшем
на пыльной улице, и который скоро должен был достаться ему в
полную собственность, так что он уже его, в свою очередь, начинал продавать кому-то.
Дом его поразил меня; похож
на кладбище, а ему, кажется, нравится, что, впрочем, понятно: такая
полная, непосредственная жизнь, которою он
живет, слишком полна сама по себе, чтобы нуждаться в обстановке.
— Господи Исусе! — причитала она. — И хлеб-от вздорожал, а к мясному и приступу нет;
на что уж дрова, и те в нынешнее время стали в сапожках ходить. Бьемся, колотимся, а все ни сыты, ни голодны. Хуже самой смерти такая жизнь, просто сказать, мука одна, а богачи
живут да
живут в
полное свое удовольствие. Не гребтится им, что будут завтра есть; ни работы, ни заботы у них нет, а бедномy человеку от недостатков хоть петлю
на шею надевай. За что ж это, Господи!
У Мокея Сергеича
жила в доме, человек он большой, зажиточный, дом
полная чаща,
на миру воротило — что
на сходе ни молвит, тому так и быть.
Много страдал от людей неуверовавших, а потом
жил в Москве
на вольной воле,
на полной свободе у Донского монастыря, возле улицы Шаболовки.
— А я было у себя
на усадьбе домик для твоего житья хотел ставить, чтобы, значит,
жить тебе
на своей
полной воле, отдельно от моей семьи. Да чуть ли не опоздал, — с ласковой улыбкой проговорил Патап Максимыч.
Струнников, с своей стороны, тоже доволен. Но он не мечтает, во-первых, потому, что отяжелел после обеда и едва может добрести до кабинета, и, во-вторых, потому, что мечтания вообще не входят в его жизненный обиход и он предпочитает
проживать деньги, как придется, без заранее обдуманного намерения. Придя в кабинет, он снимает платье, надевает халат и бросается
на диван. Через минуту громкий храп возвещает, что излюбленный человек в
полной мере воспользовался послеобеденным отдыхом.
С сыном он
жил не в ладах и помогал ему очень скупо. С своей стороны, и сын отвечал ему
полной холодностью и в особенности точил зубы
на Улиту.
— В прежнее время люди
жили веселее и не знали никаких предрассудков. Вот тогда, мне кажется, я была бы
на месте и
жила бы
полной жизнью. О, древний Рим!
Будете
жить на своем отчете и
на полной своей воле.
Он не переставал быть легальным русским обывателем, который по доброй воле (после его удаления из состава профессоров Московского университета) предпочел
жить за границей в прекрасном климате и работать там
на полной свободе.
И мы в редакции решили так, что я уеду недель
на шесть в Нижний и там,
живя у сестры в
полной тишине и свободный от всяких тревог, напишу целую часть того романа, который должен был появляться с января 1865 года. Роман этот я задумывал еще раньше. Его идея навеяна была тогдашним общественным движением, и я его назвал"Земские силы".
Опытный парижанин Вырубов уверял меня, что в Париже, устроившись в Латинском квартале, я могу
жить очень сносно
на каких-нибудь двести пятьдесят франков; а это составляло только около семидесяти рублей по тогдашнему курсу. Меня совсем не пугал такой бюджет. Я с
полной решимостью и даже с внутренним удовольствием переходил с ежегодного расхода тысячи в четыре рублей
на расходы в каких-нибудь восемьсот рублей, а может быть, и меньше.
Испания! До сих пор эта страна остается в моей памяти как яркая страница настоящей молодости. Мне тогда еще не было
полных 29 лет. И я искренно упрекаю себя в настоящий момент за то, что я не то что вычеркнул ее из своей памяти, а не настолько сильно влекся к ней, чтобы еще раз и
на более долгий срок
пожить в ней.
Лозаннский, уже пожилой эмигрант,
жил в мансарде; потерял надежду вернуться
на родину и переживал уже
полную"резиньяцию", помирился с горькой участью изгнанника, который испытывал падение своих молодых грез и долгих упований. Но другой, в Женеве, из земских деятелей, оставался все таким же оптимистом.
На прощанье он мне говорил, пожимая мне руку, с блеском в глазах...
Сад, впрочем, был хотя довольно велик, но не красив: кое-где ягодные кусты смородины, крыжовника и барбариса, десятка два-три тощих яблонь, круглые цветники с ноготками, шафранами и астрами, и ни одного большого дерева, никакой тени; но и этот сад доставлял нам удовольствие, особенно моей сестрице, которая не знала ни гор, ни полей, ни лесов; я же изъездил, как говорили, более пятисот верст: несмотря
на мое болезненное состояние, величие красот божьего мира незаметно ложилось
на детскую душу и
жило без моего ведома в моем воображении; я не мог удовольствоваться нашим бедным городским садом и беспрестанно рассказывал моей сестре, как человек бывалый, о разных чудесах, мною виденных; она слушала с любопытством, устремив
на меня
полные напряженного внимания свои прекрасные глазки, в которых в то же время ясно выражалось: «Братец, я ничего не понимаю».
В молодости я знал одну почтенную старушку (фамилия ее была Терпугова), обладательницу значительного имения и большую охотницу до гражданских процессов, которая до смерти своей
прожила в
полном неведении о «государстве», несмотря
на то, что сам губернатор, встречаясь с нею, считал долгом целовать у нее ручку.
То же самое должно сказать и о горохах. И прежние мужицкие горохи были плохие, и нынешние мужицкие горохи плохие. Идеал гороха представлял собою крупный и
полный помещичий горох, которого нынче нет, потому что помещик уехал
на теплые воды. Но идеал этот
жив еще в народной памяти, и вот, под обаянием его, скупщик восклицает: «Нет нынче горохов! слаб стал народ!» Но погодите! имейте терпение! Придет Карл Иваныч и таких горохов представит, каких и во сне не снилось помещикам!
В силу этого-то граф плотоядными глазами стал поглядывать
на Екатерину Петровну Бахметьеву, но достижение цели в этом случае было сопряжено с риском светского скандала, чего граф боялся, как огня, а там, а Грузине,
жила красавица Настасья,
полная здоровья и страсти и он, граф, променял ее
на эту, сравнительно тщедушную женшину с почти восковым, прозрачным цветом лица, «святыми», как стал насмешливо называть Алексей Андреевич, глазами, далеко не сулящими утолить жажду плотских наслаждений — таковой вскоре после свадьбы сделалась Наталья Федоровна.
Так проводил он время, состоя
на службе, в
полном сознании, что
живет, как следует
жить образованному человеку. Это сознание тем более укоренялось в нем, что и все почти его товарищи
жили точно так же.
Это был каменный флигель, в котором
на одной половине
жил писарь и производились дела приказские, а другая была предназначена для приезда чиновников. Вихров прошел в последнее отделение. Вскоре к нему явился и голова, мужик лет тридцати пяти, красавец из себя, но довольно уже
полный, в тонкого сукна кафтане, обшитом золотым позументом.
И старый солдат все ниже опускал голову. Вот и он сделал свое дело, и он недаром
прожил на свете, ему говорили об этом
полные силы властные звуки, стоявшие в зале, царившие над толпой…………………………….……………………………………………………………………………….
Таким образом, день мальчика был заполнен, нельзя было пожаловаться
на скудость получаемых им впечатлений. Казалось, он
жил полною жизнью, насколько это возможно для ребенка. Казалось также, что он не сознает и своей слепоты.
Жил на свете таракан,
Таракан от детства,
И потом попал в стакан,
Полный мухоедства…
Видит жена, что муж малодушествует, ее совсем обросил, только блудницей вавилонской обзывает, а сам
на постели без дела валяется, а она бабенка молодая да
полная, жить-то хочется, — ну, и пошла тоже развлекаться.
— Мастерица она была тоже гривуазные песни петь."Un soir à la barrière"[«Как-то вечером у заставы» (франц.).] выходило у ней так, что пальчики облизать следует… Вот такую жизнь я понимаю, потому что это жизнь в
полном смысле этого слова! надо родиться для нее, чтобы наслаждаться ею как следует… А то вот и он, пожалуй, говорит, что
живет! — прибавил он, указывая
на Рогожкина.
— Вообще — чудесно! — потирая руки, говорил он и смеялся тихим, ласковым смехом. — Я, знаете, последние дни страшно хорошо
жил — все время с рабочими, читал, говорил, смотрел. И в душе накопилось такое — удивительно здоровое, чистое. Какие хорошие люди, Ниловна! Я говорю о молодых рабочих — крепкие, чуткие,
полные жажды все понять. Смотришь
на них и видишь — Россия будет самой яркой демократией земли!
Впрочем, поездка в отдаленный край оказалась в этом случае пользительною. Связи с прежней жизнью разом порвались: редко кто обо мне вспомнил, да я и сам не чувствовал потребности возвращаться к прошедшему. Новая жизнь со всех сторон обступила меня; сначала это было похоже
на полное одиночество (тоже своего рода существование), но впоследствии и люди нашлись… Ведь везде
живут люди, как справедливо гласит пословица.
Кречетки
живут парами; самец и самка сидят попеременно
на яйцах не более двух недель с половиною; оба кружатся над охотником, стараясь отвлечь его в сторону, налетают гораздо ближе и вьются неотступнее кроншнепов, с которыми вместе, по крайней мере в продолжение лета, питаются совершенно одинаким кормом. предположить, что и впоследствии времени самец разделяет с самкою все заботы о детях до
полного их возраста, хотя кречетки исчезают так скоро, что нельзя сделать наблюдения над выводками молодых, уже начавших летать.
— Вот, кажется,
живут люди… дом —
полная чаша, истинно Божеское благословение
на нем почет, а поди ж ты, что
на поверку-то выходит… Что внутри-то гнездится… Так и яблоко, или другой плод какой, с виду такой свежий, красивый, а внутри… червь… Так-то…
Для того, чтобы
жить доброй жизнью, нет надобности знать о том, откуда ты явился и что будет
на том свете. Думай только о том, чего хочет не твое тело, а твоя душа, и тебе не нужно будет знать ни о том, откуда ты явился, ни о том, что будет после смерти. Не нужно будет знать этого потому, что ты будешь испытывать то
полное благо, для которого не существуют вопросы ни о прошедшем, ни о будущем.
Жму, наконец, с
полным участием руку тебе, мой благодушный юноша, несчастная жертва своей грозной богини-матери, приславшей тебя сюда искать руки и сердца блестящей фрейлины, тогда как сердце твое рвется в маленькую квартирку
на Пески, где
живет она, сокровище твоей жизни, хотя ты не смеешь и подумать украсить когда-нибудь ее скромное имя своим благородным гербом.
Жалко было видеть его в эти минуты: обычно спокойное и несколько холодное лицо его исказилось выражением
полного отчаяния, пульсовые
жилы на висках напряглись — точно вся кровь прилила к голове.
Во время студенчества они
жили на одной квартире, и если этот человек в самом деле
полный распорядитель при журнале, то все для него сделает.
Покамест она
живет у матери,
на полной свободе, без всякой житейской заботы, пока еще не обозначились в ней потребности и страсти взрослого человека, она не умеет даже отличить своих собственных мечтаний, своего внутреннего мира — от внешних впечатлений.
Явившийся тогда подрядчик, оренбургских казаков сотник Алексей Углицкий, обязался той соли заготовлять и ставить в оренбургский магазин четыре года,
на каждый год по пятидесяти тысяч пуд, а буде вознадобится, то и более, ценою по 6 коп. за пуд, своим коштом, а сверх того в будущий 1754 год, летом построить там своим же коштом, по указанию от Инженерной команды, небольшую защиту оплотом с батареями для пушек, тут же сделать несколько покоев и казарм для гарнизону и провиантский магазин и
на все
жилые покои в осеннее и зимнее время ставить дрова, а провиант, сколько б там войсковой команды ни случилось, возить туда из Оренбурга
на своих подводах, что всё и учинено, и гарнизоном определена туда из Алексеевского пехотного полку одна рота в
полном комплекте; а иногда по случаям и более военных людей командируемо бывает, для которых, яко же и для работающих в добывании той соли людей (коих человек ста по два и более бывает), имеется там церковь и священник с церковными служителями.
Вообще Горемыкин
жил полной, осмысленной жизнью только
на фабрике, где чувствовал себя, как и все другие люди, но за стенами этой фабрики он сейчас же превращался в слепого и глухого старика, который сам тяготился своим существованием.
В августе Андрей Ефимыч получил от городского головы письмо с просьбой пожаловать по очень важному делу. Придя в назначенное время в управу, Андрей Ефимыч застал там воинского начальника, штатного смотрителя уездного училища, члена управы, Хоботова и еще какого-то
полного белокурого господина, которого представили ему как доктора. Этот доктор, с польскою, трудно выговариваемою фамилией,
жил в тридцати верстах от города,
на конском заводе, и был теперь в городе проездом.
И подарки и карточки (несколько штук их назначалось товарищам в морском корпусе) были отправлены вместе с громадным письмом в Петербург, а за два дня до ухода из Гревзенда и Володя получил толстый конверт с знакомым почерком родной материнской руки и,
полный радости и умиления, перечитывал эти строки длинного письма, которое перенесло его в маленькую квартиру
на Офицерской и заставило
на время
жить жизнью своих близких.
Орлов после порки благополучно бежал в Астрахань — иногда работал
на рыбных ватагах, иногда вольной жизнью
жил. То денег
полные карманы, то опять догола пропьется. Кем он не был за это время: и навожчиком, и резальщиком, и засольщиком, и уходил в море… А потом запил и спутался с разбойным людом…
Умер мой дед, и по летам я
жил в Деревеньке, небольшой усадьбе моей новой бабушки Марфы Яковлевны Разнатовской, добродушнейшей
полной старушки, совсем непохожей
на важную помещицу-барыню.